Петр - второй шофер, который повез Кирьяка.

- Ты зачем поехала? - спросил Павел. - Зачем? Сидела бы в лагере. А поехала - молчи. Без тебя тошно.

- По-о-жа-алуйста, - сказала Аня и отпустила его. Тут же стукнулась локтем о борт. - Ой, Пашка! Я все-таки буду за тебя держаться. Ужас… Наверное, по всему телу синяки.

Теперь они оба лежали на дне кузова. Хорошо, что захватили спальники. Машину качало, как на волнах. Даже сквозь шум мотора было слышно, какие слова произносит Васька в кабине.

Павел думал, что если они не возвратятся быстро: сегодня-завтра, то дело может обернуться плохо. В длительных экспедициях вообще трудно до самого конца удержать ровные отношения. А в этих условиях тем более. Ребята на пределе. Последние дни ходят - огрызаются. Вчера Михай сцепился с Витькой - орали, размахивали руками. Еле их развели. И главное, из-за чего - из-за ерунды: кто больше выдавил репеллента. Чем кончаются такие истории - известно. Тайга, четыре палатки, карабины. Постреляться, конечно, не постреляются, на это ума хватит, а вот устроить грандиозный мордобой могут вполне. А это - ЧП, которое отразится прежде всего на Павле. Ведь как бывает: раз поцапались в полевых условиях, два - и пошли разговоры. И уже вызывают в дирекцию. И режут группу. Оглянуться не успеешь, как придется выезжать одному.

- А может, его срочно вызвали в институт? - сказала Аня.

- Ты хоть думаешь, что говоришь? Что он - все бросил и уехал?

- А может… - начала Аня.

- А может, наконец помолчишь? - сказал Павел.

Затормозили у бензозаправки на самом краю города. Васька вылез и поскреб затылок.

- Вот это да-а…

Станция была пуста - ни одной машины. Темно поблескивало стекло кабины под козырьком. Справа и слева стояли два ярко-красных счетчика. Асфальт был залит солнцем.

Павел тоже слез - размяться, подал руку Ане, она лихо прыгнула вниз.